Мифо-наименования и из-вергения - Страница 26


К оглавлению

26

— Ни с какой, — невинно отозвался Кальвин, — если, конечно, он не прав. Тогда б я понял, почему это все-таки взволновало тебя.

Я открыл рот, готовый сердито огрызнуться, но промолчал. Мне, действительно, ничего не приходило в голову. Джин огласил мои наихудшие страхи, которые объяснить я не мог.

—… И бегством тут не поможешь! Тебе придется столкнуться с этим лицом к лицу прежде, чем ты станешь хоть на что-то годным для самого себя… или для кого-то другого, если уж на то пошло.

Голос Кальвина долетал до меня сзади, и я сообразил, что снова ускорил шаг. И в тот же миг я понял, что он прав, я пытался убежать от вопросов, и фигурально, и буквально. С осознанием этого на меня одновременно обрушились психологическая и физическая усталость, и я сбавил скорость, остановившись посреди тротуара.

— Вот так-то лучше. Можем мы теперь поговорить?

— Разумеется. Почему бы и нет? В любом случае у меня сильное желание чем-нибудь наполнить желудок.

Джин театрально вздохнул.

— Уй! Ты хочешь сказать, что нам предстоит опять найти ресторан? Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Себе вопреки, я невольно улыбнулся его ужимкам.

— Вообще-то, я думал больше о выпивке.

Говоря это, я бросал взгляды по сторонам в поисках бара.

— На Извре одно хорошо, — заметил я, — на нем никогда не окажешься там, где в поле зрения нет хотя бы одного заведения, подающего спиртные напитки.

Это место не стало исключением. Теперь, когда я получше приспособился к окружающей среде, то открыл именно такое заведение совсем неподалеку оттуда, где мы стояли.

— Это местечко не хуже любого другого, — взялся за ручку двери я. — Пошли, Кальвин, первый круг за мой счет.

Мое предложение было, конечно, шуткой, так как я не видел, чтобы джин чего-нибудь ел или пил с тех пор, как я выпустил его из бутылки. Однако, эта идея взволновала его, и он поотстал, вместо того, чтоб двигаться рядом со мной.

— Подожди, Скив, по-моему, нам не следует…

Я не стал задерживаться, чтобы дослушать его. Какого черта, мысль-то эту подал он… в какой-то степени. Борясь с волной раздражения, я протолкался в помещение бара.

На первый взгляд, заведение это выглядело немного убогим. Также, как на второй и на третий взгляд, хотя моим глазам потребовалось время для привыкания к тусклому свету. Зал был небольшим, места в нем едва хватало для полдюжины жавшихся друг к другу крошечных столиков. Стены украшали отклеивающиеся фотографии и вырезки, хотя что на них изображалось я сказать не мог, ввиду затемнившей их поверхность глубоко въевшейся грязи. Вдоль одной стены шла небольшая стойка с табуретами, где сгорбились, беседуя с барменом, трое подозрительных на вид завсегдатаев. Когда я обозревал заведение, они прекратили разговор и бросали на меня холодные, недружелюбные взгляды, хотя не было ясно, чем вызывалась их враждебность — тем, что я чужак, или тем, что я из иного измерения. Мне пришло в голову, что я по-прежнему ношу вызванный чарами личины деловой костюм, который определенно выделял меня из темных, потрепанных нарядов, носимых чуть ли не в качестве мундиров. Мне еще пришло в голову, что это не самое подходящее место для тихой выпивки.

— По-моему, нам следует убраться отсюда, Скив.

Не знаю, когда Кальвин опять присоединился ко мне, но он снова парил рядом. Слова его отражали мои мысли, но упрямство заставило меня занять противоположную позицию.

— Не будь снобом, Кальвин, — прошептал я. — Кроме того, идея где-нибудь посидеть принадлежала тебе, не так ли?

Прежде, чем он успел ответить, я подошел к одному из столиков и плюхнулся на стул, подняв руку, сигналя бармену. Тот проигнорировал мой жест и вернулся к разговору с другими другими выпивохами.

— Брось, Скив. Давай поймаем такси и вернемся в отель, там и поговорим, — принялся уговаривать Кальвин. — Ты не в таком душевном состоянии, чтобы начинать пить. Это лишь ухудшит дело.

В его словах содержалось много здравого смысла. К несчастью, при том настроении, в каком прибывал я, он не играл никакой роли.

— Ты же слышал Мотылька, Кальвин. Я позволял слишком многим другим лицам вертеть моей жизнью, слушая их доброжелательные советы. Мне полагалось начать почаще делать то, чего хочется мне… а в данную минуту мне хочется именно выпить… и здесь.

Мне подумалось, что он станет спорить, но он вздохнул и, снизившись, уселся на столик.

— Как угодно, — покорился он. — Полагаю, каждый имеет право время от времени свалять дурака.

— Что будем пить?

Над моим столиком обрисовался бармен, избавив меня от необходимости придумывать сокрушительный ответ на шпильку Кальвина. Очевидно теперь, утвердив свое право не подходить, когда его зовут, он решил взять у меня заказ.

— Я…

Внезапно стакан вина показался вдруг неподходящим. К несчастью, мое знакомство с выпивкой было таким же ограниченным, как и знакомство с противоположным полом.

—… О, дайте мне то, что пьют там, у стойки.

Бармен крякнул то ли одобрительно, то ли неодобрительно и отбыл, вернувшись спустя несколько мгновения со стаканчиком жидкости, который он бухнул на столик с такой силой, что часть содержимого выплеснулась через край. Видел я его не очень отчетливо, но он казался наполненным янтарной жидкостью с пузырьками, собиравшимися наверху в пену.

— Вам надо заплатить за порцию, — фыркнул он, словно это было оскорблением.

Я выудил из кармана пригоршню мелочи и, бросив ее на стол, потянулся рукой за стаканом.

Некоторые из вас, возможно, недоумевают, откуда у меня такая готовность экспериментировать с незнакомой выпивкой после всего, сказанного мной о пище на Извре. Ну, по правде говоря, я в какой-то степени чувствовал, что моя затея кончится катастрофой. К тому времени я уже достаточно остыл, чтобы признать — Кальвин был прав насчет возвращения в отель, но я так шумел о независимости в решениях, что передумать сейчас было бы неудобно. В какое-то мгновение мне пришло в голову, что если меня стошнит от этой новой выпивки, то будет великолепная причина для изменения прежнего решения. Вот с этим на уме я и поднес стакан ко рту и пригубил.

26